«Это не работа, это — моя жизнь»: 3 истории самарских художников

 «Это не работа, это — моя жизнь»: 3 истории самарских художников

Поговорили с мастерами разных изобразительных жанров, стилей и направлений о том, с чего начинался их творческий путь, как они развивались и чем сейчас зарабатывают на жизнь. А еще узнали, правда ли, что художнику в Самаре некуда расти, а получать стабильный доход можно только переехав в Москву или Санкт-Петербург.

Слова: Марина Лукиян
Иллюстрации и снимки из личных архивов героев

Дарья Бондаренко,

художник-баталист

Родители записали меня в художественную школу, когда я была еще совсем маленькой. Учиться было сложно из-за серьезных нагрузок — приходилось выбирать между большим теннисом, которым я в то время тоже увлекалась, и рисованием. Тогда я выбрала теннис, а в изобразительном искусстве сделала перерыв. В итоге, через несколько лет, начала рисовать дома просто для себя, а когда поступила в университет — выбрала специальность «Архитектура». В процессе учебы сразу начались проблемы, а когда мы приступили к прохождению проектирования в 3D Max и Archicad, я совсем скатилась. Отучилась три года и, с потерей курсов, ушла на факультет изобразительных искусств.

Первая выставка случилась после международного конкурса «Осень золотая», который проводили в Самаре. Я заняла какое-то место в номинации «Портрет». После выпуска из университета мы с одногруппниками сделали выставку в зале Союза художников. У нас был танцевальный номер, что нетипично для таких событий, и у зрителей был очень удивленный вид. Еще мы попросили натурщиков переодеться в героев своих картин — Понтия Пилата, виконта и других персонажей, что здорово сказалось на атмосфере. Весь зал был заполнен зрителями — для Самары это было что-то из ряда вон выходящее.

Жена художник — горе в семье, денег в живописи нет

Во время учебы я рисовала портреты на заказ за небольшую цену. Сейчас занимаюсь мозаикой, работаю в фотошопе, делаю диджитал-арт и, если есть заказы, подрабатываю художником. Не так давно решила переквалифицироваться в баталиста — в России их мало, а в Самаре я вообще ни одного не знаю. Писать такие картины — непростой труд: можно провести несколько месяцев за написанием одной единственной работы. 

Я приверженец традиционного искусства, и классическое академическое образование мне близко. Есть люди, которые могут «сделаться художником» в один день, рисовать абстракции и считать, что у них все хорошо получается. А художники-традиционалисты считают, что так нельзя. Многие мое мнение не разделяют: я думаю, что искусство должно восприниматься в формате «нравится — не нравится», но при этом художники должны иметь профессиональное образование. Нельзя ведь стать врачом, просто этого захотев… 

Я не могу жить без творчества, но работа этому сильно мешает. Я пробовала устроиться дизайнером в офис — но когда приходишь после пятидневки домой просто нет сил начать что-то рисовать. И даже если у меня нет заказов — я пишу символические картины, и на них требуется много душевной энергии и творческих сил. Поэтому сейчас я на фрилансе.

У меня бывали мысли бросить творчество, но я уже не могу — это, наверное, такой мазохизм

Жена художник — горе в семье, денег в живописи нет. Не знаю человека из этой среды, кто жил бы не впроголодь, а с пандемией стало еще сложнее. Портреты не пользуются популярностью, потому что появилась печать на холсте. Когда люди заказывают у меня картины, то часто спрашивают: «Почему так дорого? Я могу в „Леруа Мерлен“ купить уже готовую картину в багете за две тысячи». Ответ прост — картину я пишу месяц-два, если речь идет о пейзаже или портрете. И как на эти две тысячи прожить? А соперничать с принтерами или художниками, которые клепают поп-арт за день, у меня желания нет. Поэтому заказов мало. Батальные картины у меня стоят около ста тысяч — но все зависит от количества людей на изображении и сложности задачи. 

Увлечение батальной живописью началось так: со мной связался один знакомый и попросил нарисовать картину в этом жанре. Я сказала, что не баталист, но могу попробовать — и все прошло успешно, а я вдохновилась и решила продолжить. Заказывают такие работы, как правило, коллекционеры. Приходится много времени посвящать написанию конкретных родов войск, их мундиров, вплоть до каждой пуговицы. Обычный человек этого не заметит, а коллекционерам важно, чтобы все было прорисовано в мельчайших подробностях. Я бы сказала, что эти люди —  меценаты, которые поддерживают людей, занимающихся искусством. 

Многие не понимают, как девушка может быть художником-баталистом, тем более у меня нет билета Союза художников. Но заказчикам это почему-то важно, а примеры работ не играют никакой роли, главное — справки, дипломы и членство в Союзе. Недовольных заказчиков при этом у меня было всего несколько, и то, они все равно забирали работы. Бывает тяжело договориться, потому что к каждому нужно искать подход. Я всегда стараюсь показывать этапы работы и принимать правки по окончании или объясняю, почему их внести невозможно. Выполнять работу на заказ плохо, лишь бы забрали, я не могу — стараюсь рисовать так, как сделала бы для себя, и получать опыт от написания каждой картины. Если бы я боялась брать сложные работы, то отказывалась бы от половины своих заказов, но мне нравится развиваться.

В Самаре художникам негде выставляться, нет помещений и кураторов, которые готовы делать что-то необычное

У меня бывали мысли бросить творчество, но я уже не могу — это, наверное, такой мазохизм. Заказы мне позволяют не уходить далеко от искусства и продолжать совершенствоваться. Я пыталась искать подработку, связанную с рисованием, но в Самаре таких возможностей нет. Пробовала устроиться в одну компанию, разрабатывающую игры — но меня почему-то туда не приняли, наверное, из-за высокой конкуренции. С традиционной живописью можно пойти создавать декорации в театр, но имеющиеся вакансии предполагают разве что расписывание пряников. Для преподавателя я слишком плохо разъясняю свои мысли, да и учить детей мне, если честно, не интересно. Индивидуальное преподавание я практикую, но работать на группу — тоже не мое. 

Мне не нравится в Самаре, один из любимых городов — Санкт-Петербург. Я знаю, какие выставки проводятся в больших городах, потому что я в них участвовала — люди там заинтересованные. В Самаре художникам негде выставляться, нет помещений и кураторов, которые готовы делать что-то необычное.

Сайт, вконтакте

Денис Вертиго,

граффитчик

Родители в детстве, лет в 5, отвели меня в изостудию — мама заметила, что я активно пользуюсь карандашами и фломастерами и рисую на обоях. Преподавательница  тоже видела во мне потенциал и отправляла мои работы на выставки. Обычно это было в «Теремке» — детской картинной галерее в Доме Клодта. Но случалось, что отправляли и в Москву. После изостудии была художественная школа, а потом я уже начал заниматься стрит-артом — рисовал граффити. 

Раньше была передача «До 16 и старше», там я увидел Баскета из Москвы — он уже тогда рисовал, у него была команда. Его учениц называли «пчелами», они тоже рисовали граффити. Он говорил, что использует цветной воздух — ведь он не соприкасается со стеной. Меня это сильно заинтересовало, и я тоже начал красить. Мне было лет двенадцать или тринадцать. Рисовал на улице: на гаражах и стенах — тогда можно было рисовать везде, полиция не обращала внимания. Я мог выйти из подъезда и прямо около него нарисовать что-то, а соседям даже нравилось — ведь я ничего не разбивал и не ломал. Это сейчас граффити считается вандализмом. 

Баллоны покупал на сэкономленные на школьных обедах деньги, иногда даже воровал. В первое время писал какие-то шрифты, никнеймы, персонажей, любил рисовать необычные лица, портреты мультяшные. Никнейм «Вертиго» появился позже, где-то в 2001-м. Вообще, сначала была команда Vertigo Clan, но ребята потом отсеялись, а я остался один — ник так и закрепился за мной. 

Никогда не было цели пойти в какую-нибудь условную «Пятерочку», всегда знал, что я — художник, и не было мыслей сворачивать с этого пути

Я участвовал во всех мероприятиях, связанных с граффити в Самаре. В первый раз, мне тогда было четырнадцать лет, услышал рекламу по радио о фестивале граффити возле клуба «Полет». Мы на скорую руку собрали команду и приехали. Это была сборная из моих друзей, одноклассников и просто знакомых. Среди них никто не болел рисованием, как я — поэтому мы ничего не заняли. Но главным было, конечно, участие.

Еще бывал на «Кофемолке» — это хип-хоп фестиваль в Чебоксарах. Оттуда вышли Баста и Каста, много разных брейкдансеров, диджеев и граффитчиков. Там на сцене читали рэп, а художники в этот момент рисовали на щитах, выставленных позади исполнителей. Сейчас этого фестиваля, к сожалению, уже нет. Также я ездил и в Украину, Беларусь, занимал там какие-то места, знакомился с людьми, которые потом приглашали меня куда-то еще. В начале брался за любые заказы, а сейчас, наоборот, стараюсь делать больше авторского творчества. 

Я никогда нигде официально не работал: первый заказ сделал лет в тринадцать — разрисовал тир. И уже тогда понял, что этим можно зарабатывать. Не помню, сколько получил, но на жвачки и лимонад точно хватило. В подростком возрасте разрисовывал всякие кафешки, заведения и даже машины. Никогда не было цели пойти в какую-нибудь условную «Пятерочку», всегда знал, что я — художник, и не было мыслей сворачивать с этого пути. Родители, правда, в какой-то момент говорили, что это особо по жизни не пригодится, но я верил, что это мое, и судьба меня не предаст. 

Художественную школу окончил с красным дипломом. Знания очень пригодились — благодаря цветоведению, например, стал разбираться в тонировании, сочетании цветов и всем таком. А художественные приемы, навыки и композиция здорово помогают сформировать рисунок. Высшее образование тоже получил — учился сначала на дизайне одежды, потом перевелся на искусствоведение. Было интересно узнавать, что рисовали в других эпохах и странах. Сейчас мне это помогает в разработке эскизов, могу сделать интересные композиционные решения. 

В Самаре искусство развивается медленнее — она осталась купеческим городом, где люди плохо расстаются с деньгами

Сейчас зарабатываю по-разному: в прошлом месяце получил около двухсот пятидесяти тысяч рублей — разрисовывал два фасада, кафе и магазин. Еще платят за фестивали, хотя раньше участвовал в них бесплатно. При самом плохом раскладе бывает тысяч семьдесят в месяц, в среднем получаю двести-триста тысяч. Сезонности в работе нет: зимой много предложений украсить помещения внутри, летом  — уличные объекты. Заказы мне предлагают, сам я ничего не ищу, а летом, бывает, катаюсь по фестивалям и живу на гонорары, даже не принимая новые заказы. У Покраса Лампаса, например, каждый проект — заработок минимум в шесть миллионов. Он сейчас медийный — молодец, хотелось бы дойти до гонораров его уровня. Я тоже сейчас много езжу по России, люди знают меня, но, как говорится, еще есть куда стремиться. 

Сейчас живу в Москве, но в Самаре все равно периодически беру заказы. Здесь, конечно, нет такого развития, как в Москве, это если говорить про работу, заказы, мероприятия и искусство в целом. В столице я снимаю видео для ютуб-канала «Дух провинции», делаю крупные проекты, знакомлюсь с новыми людьми и участвую в выставках. В Самаре искусство развивается медленнее — она осталась купеческим городом, где люди плохо расстаются с деньгами. И даже если есть деньги — воспринимают искусство как что-то несерьезное. В общем, когда я стал жить в Москве, ко мне и в Самаре стали иначе относиться — гонорары выросли. 

Я не считаю свою деятельность работой — это моя жизнь. Я занимаюсь искусством. Все художники всегда рисовали за деньги, но это не считалось работой. Сейчас я стараюсь не заниматься ремеслом, то есть не брать заказы, где надо рисовать под чью-то диктовку. В основном мне пишут и говорят, что им посоветовали мои работы, то есть это заинтересованные люди, которые знают мое творчество.

Инстаграм

Ксения Вороничева,

иллюстратор

Близкие меня никогда не подталкивали к творчеству — миф о бедном художнике в семье процветал. Рисовать начала благодаря двум факторам: у меня родилась дочка, и я завела инстаграм. В инстаграме наткнулась на творческий марафон, начала регулярно выполнять задания, и меня затянуло. Стала рисовать каждый день, в любую свободную минуту. С рождением ребенка жизнь изменилась — были сложности и радости, винегрет из ранее неизвестных эмоций и чувств. Мне не хватало свободы во всех ее проявлениях, права на себя и свое личное время. Наверное, я убегала в рисование именно за этим, но позднее мотивы отчасти изменились.

По образованию я учитель культурологии и МХК, выпускница Самарского педагогического университета. Я никогда не ходила в художественную школу, не обучалась академическому рисованию. Этим фактом не горжусь, но и комплексовать давно перестала. Образование сокращает твой путь в несколько раз, здорово его облегчает. Но и без него можно прийти практически к аналогичному результату, просто на это потребуется больше времени. В любом деле можно добиться высот, не важно, каким путем ты пошел в новую для себя сферу и каким образом получил знания о ней. Мне кажется, здесь важную роль играет мотивация, желания, внутренние стремления. Успех — понятие относительное. Для кого-то это признание коллег, для кого-то — признание широкой публики, а для кого-то — деньги. Каждый выбирает свой путь.

Мне не хватало свободы во всех ее проявлениях, права на себя и свое личное время. Наверное, я убегала в рисование именно за этим, но позднее мотивы отчасти изменились

Я не хочу связывать свою жизнь только с рисованием. Мне интересны и другие направления творчества: фотография, современное искусство, анимация. На данный промежуток своей жизни я выбрала иллюстрацию как способ самовыражения и зарабатывания денег. Конкретно иллюстрацией решила заняться после того, как мне в инстаграм прилетел первый заказ: это очень большая мотивация, потому что это история не только про деньги, но и про социальные поглаживания — «кому-то понравилась моя картинка».

Первыми заказами стали стилизованные семейные портреты выполненные акварелью. Я просто рисовала себя, друзей и свою семью в виде книжных персонажей, выкладывала коллаж из фото и рисунка в формате «до и после». Кому-то это понравилось. Я не знала расценок и попросила пятьсот рублей за портрет четырех человек. Уже в процессе рисования поняла, что игра не стоит свеч — трудозатраты превышают оплату во много раз. И при следующем заказе попросила эту сумму уже за рисунок одного человека. 

Какое-то время рисовала портреты, но мне это быстро надоело. Как способ заработать, научиться рисовать и стилизовать человеческую фигуру — это хороший вариант. Но быстро пришло понимание, что я топчусь на месте и скоро начну деградировать. И я решила углубиться в детскую иллюстрацию — персонажи, локации, вкусные детали, все это было очень интересно.

Успех — понятие относительное. Для кого-то это признание коллег, для кого-то — признание широкой публики, а для кого-то — деньги

Первые три выставки у меня случились в 2020 году. Сначала приняла участие в проекте «Новые художники» в галерее «Виктория» с абстрактными работами. Затем в Квартирной триеннале — у меня дома проходил показ книг, которые я проиллюстрировала, мини-мультиков, оригиналов акварельных иллюстраций, скетчбуков, календарей, открыток. Третья выставка была на фестивале книжной иллюстрации «Морс» в Москве, который из-за пандемии перешел в онлайн-формат. Для меня выставки — это огромные эмоциональные качели от момента принятия заявки и «О боже, вау, я прошла!» до состояния тотального упадка на этапе предпросмотра работ, подготовки к выставке, когда кажется, что все плохо, и я бездарь. Потом обратно в эйфорию уже на самой выставке, когда общаешься с коллегами, друзьями, получаешь отзывы и видишь, что все не так страшно, как казалось.

Основное мое направление — иллюстрация на заказ. Это оптимальный вариант, мне нравится получать задачи, думать над их решением, обсуждать варианты с заказчиком. Как игра в математику и ИЗО в одном флаконе. Я пробовала стоки, но чуть не умерла со скуки, заполняя релизы на каждую картинку. Сейчас я зарабатываю от десяти до восьмидесяти тысяч рублей в месяц. Мне и самой смешно и странно, что в цифрах такой большой разрыв. Есть месяцы, когда я делаю всего один заказ. А бывает, что заказов столько, что нет времени устроить выходной и погулять с ребенком. Но пока получается находить баланс в этой нестабильной системе, и мне это даже нравится. 

Бывает сложно найти общий язык с заказчиком, особенно если ты терпеть не можешь голосовые сообщения, а он их обожает и присылает по сотне в день. Шутка

Выполнение заказа — увлекательный и многоэтапный процесс. Переговоры с заказчиком, ТЗ, скетчи, правки и снова переговоры. Самое классное для меня — быстрые заказы, когда нужны одна-две картинки за неделю. Наверное, я спринтер, а на долгих дистанциях выдыхаюсь. Сейчас у меня есть проект, который длится уже 3 месяца. И я чувствую, что устала от него, хоть мне он и нравится. Всю творческую часть я выполнила в самом начале, а сейчас остались только технические моменты.

Бывает сложно найти общий язык с заказчиком, особенно если ты терпеть не можешь голосовые сообщения, а он их обожает и присылает по сотне в день. Шутка. Я интроверт, и мне сильно облегчают работу современные инструменты общения в виде электронной почты и высокоскоростного интернета. Общаюсь с заказчиками только по почте, никогда не даю свой номер. Если заказчику нужен мой номер, значит это не мой заказчик — такой вот своеобразный фильтр. Недовольные клиенты бывают нечасто. Такие случаи возникали в самом начале из-за технических моментов: не тот формат файла, не та техника исполнения, не тот размер. Сейчас я обо всем предупреждаю заранее, расписываю этапы своей работы, чтобы все было ясно и прозрачно. 

Не так давно был случай с заказчицей, которая требовала от меня unlimited edits и придиралась буквально к каждой мелочи. Пока это касалось внешнего вида персонажа, я терпеливо вносила правки. Но когда дошло до леттеринга — картинка должна была быть с рукописной надписью — я офигела от такой дотошности. Просили исправлять каждую букву, причем выдавали правки по одной. В итоге мы с клиентом, конечно, пришли к соглашению, но урок я усвоила. К счастью, не было такого, чтобы мне совсем не заплатили — я всегда беру предоплату, и у меня случались истории, когда на этапе скетчей заказчик вдруг сливался. Но я не сильно расстраивалась, ведь часть суммы уже была у меня.

Друзья и знакомые всегда адекватно относились к моему увлечению иллюстрацией, а вот близкие первое время воспринимали рисование как очередное мимолетное увлечение. Психологически это было очень тяжело — снисходительное отношение, критика. Ну и, конечно, нотации на тему, как надо жить правильно и зарабатывать деньги, а также попытки отправить меня работать по профессии. Но потом случилась первая книга — чувашские народные сказки с моими иллюстрациями — которая вышла в издательстве «БХВ Петербург». Тогда родственники поменяли свое отношение, жить и работать стало гораздо легче.

Сайт, инстаграм, вконтакте, behance

Похожие записи

1 Comment

  • Максимально странный и неудачный выбор художников

Комментарий Алиса Cancel reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *